– Я могу подумать? – спросила она.
Граф метнул на нее быстрый взгляд. Понятно. Мы уже начали колебаться. Еще немного, и она уступит.
– Три дня, – сказал он.
– Неделю, – ответила баронесса Корф.
– Хорошо, – легко согласился граф. – Но помните: через неделю меня уже никто не остановит, я продам письма англичанам.
«Ну, это мы еще посмотрим», – сказала себе Амалия, выходя из комнаты.
Видя, что гостья исчезла, Скарамуш с облегчением мотнул головой и ткнулся носом в руку хозяина. Монталамбер рассеянно погладил его.
– Прелестная женщина. И глаза у нее с искорками! Такой у меня еще не было, Скарамуш. Честное слово! – Граф оживленно потер руки.
«Хозяин, – говорили глаза собаки, – не играй с ней, не надо! Она же опасна! Она вовсе не такая, какой кажется!»
Но люди не умеют читать мысли собак. А жаль.
Глава 4
– Монталамбер отказывается отдавать письма, – сказала Амалия послу на следующее утро.
Граф Шереметев переменился в лице.
– Как! Он не хочет брать семьдесят пять тысяч франков?
– Нет. – Амалия мотнула головой. – Он дал мне понять, что намерен заключить сделку с англичанами.
– Но, Амалия Константиновна, – пролепетал посол, когда вновь обрел дар речи, – этого ни в коем случае нельзя допустить! Сами знаете, какие у нас сейчас отношения с Англией…
– Знаю. Поэтому мне понадобится ваша помощь.
– Все, что вы захотите! – поспешно ответил Шереметев.
– Я намерена пробраться в дом Монталамбера и выкрасть письма, – пояснила Амалия.
Тут посол утратил дар речи вторично.
– Но, Амалия Константиновна, ведь это…
– Знаю, – отмахнулась его собеседница. – Это уголовно наказуемое деяние, недопустимое, чреватое неприятными последствиями и так далее, но у нас нет выбора. Или мы выкрадем письма, или через неделю все газеты Европы будут пестреть сообщениями о юношеской любви русского царя.